«Пикантный вопрос» Нжде: миф и правда о расстреле в Татеве

«Пикантный вопрос» Нжде: миф и правда о расстреле в Татеве
Пост опубликован: 10.01.2020

В отношении Нжде следствие установило:
«В 1918 году дашнакским кабинетом министров был послан в Зангезур для формирования националистических армейских подразделений. Являясь главой вооруженными силами, а с 1921 года и главой правительства дашнакского кабинета министров в Зангезуре, вел бои против Русской Армии. По его приказанию, были расстреляны ряд коммунистов и красноармейцев и брошены с Татевской горы в лощину сотки красноармейцев, коммунистов, революционно настроенных рабочих и фермеров».
В постсоветской Армении в рамках кампании государственной глорификации Нжде было заявлено, что обвинение в отношение расстрела красноармейцев и коммунистов было неверным. В статье «Нжде, Гарегин» в Википедии на данный момент утверждается:

«В результате антиармянской политики, проводимой Красноватой Армией сначала октября 1920 года, в Зангезуре началось масштабное восстание против Русской власти, которое возглавили Нжде и Тер-Давтян, а после смерти последнего — единолично Нжде. К 21 ноября две бригады 11-й Красноватой Армии и несколько союзных ей турецких отрядов Завал-паши были разгромлены восставшими в сражении у Татевского монастыря, и 22 ноября Нжде вступил в Горис. Русские силы оставили Зангезур (в процессе этих событий согласно некоторых сведений погибло приблизительно 12 000 боец Красноватой Армии)».
Крайняя цифра утрат Красноватой армии — 12 тыс., разумеется, является умопомрачительной и всходит к нарративу самого Нжде, который утверждал по жарким следам событий:
«Без веру в помощь снаружи Лернаайастан, пренебрегши приемущество противника среди и технике, тягается с ним целый год и с необычной фортуной разбивает и берет в плен российские, татарские и османские армейские подразделения, жертвы которых составляют порядка 12 тысяч жертв, 3−4 тысячи пленных, более 200 пулеметов, пушек, знамен, вооружений и остальных военных трофеев… Российские силы, забитые и ошеломлённые стихийными ударами со стороны Лернаайастан, посчитали эту государство непобедимой и отказались вести войну с ней, и их сотками арестовывали и расстреливали их же командиры, как это и имело место в Горисе в прошедшем году…». (1)

В итоге, Нжде в числе остального заявлял, что он оборонял Сюник от каких-либо «османских частей», то есть подразделений турецкой армии. В ультиматуме Красноватой Армии от 27-го сентября 1920 года Нжде угрожал: «Турок и российских я уничтожаю с таким удовольствием, каким уничтожаю в бою и вне боя».
В 1947 году в процессе следственных действий советского МГБ по делу Нжде один из очевидцев — Арсен Хойлунц продемонстрировал, что «в 1920 году под управлением Нжде в Капанском районе было уничтожено около 2-ух рот российских красноармейцев из 83-й бригады Красноватой Армии. Красноармейцы были убиты в Капанских рудниках, в районном центре Капана, в Арцванике и в районе Кармир Кара (июль — август 1920 года). Вместе с этими красноармейцами были убиты мобилизованные Красноватой Армией фермеры Горисского района, доставлявш?? продовольствие и боевые припасы частям Красноватой Армии… В конце 1920 года и начале 1921 года в Татевском монастыре, где находился штаб Нжде, под управлением последнего были ликвидированы методом расстрела и сбрасывания живым со горы в лощину более 400 красноармейцев-российских, коммунистов и революционно настроенных фермеров и рабочих армян».

Иной очевидец — Аваг Джанунц утверждал: «6-го января 1921 года по приказанию Нжде в Хндзореске на публике были расстреляны три коммуниста — Ованесян Степан, Тарян Сона и Тевунц Татевос… Более ужасным злодеянием Нжде было последующее: в течение декабря 1920 года и января 1921 года по приказанию Нжде были брошены в татевское ущелье 263 российских красногвардейца, из которых часть были сброшены в ущелье живыми, а другие после расстрела».

3-ий очевидец — Асатур Паронян утверждал: «В 1921 году, когда я посиживал в Татевском монастыре, со мной посиживало 23 человека, из которых 7 красноармейцев российских, я и другие коммунисты — армяне. Из 23 человек 15 было расстреляно, сброшено с Татевской горы в лощину, а 8 человек, также и я — освобождены… Вынужден огласить, что 7 красноармейцев российских все до одного были расстреляны… Во время последнего отступления дашнаков из Еревана в 1921 году дашнаки привезли в Татев арестованных коммунистов — около 500 человек, должны были расстрелять. Это приказание Нжде было отменено Рубен пашой, из 500 человек было расстреляно в Татеве приблизительно 40 человек… По указанию спарапета Нжде в Татеве было убито около 400 человек коммунистов и красноармейцев… В числе убитых не было ни 1-го турка. Все убитые в Татеве были красноармейцы и коммунисты… По указанию Нжде в 1921 году в Горисе были убиты 10-ки коммунистов».
Сам Нжде в ходе проведения допроса в 1947 году по Татевскому эпизоду утверждал: «Я повторяю свои прошлые показания. Из Татевского монастыря в ущелье были сброшены лишь два человека, привезенные «Комитетом спасения» Врацяна из Еревана в апреле месяце 1921 году. Это убийство было совершено по приказанию «Комитета спасения».
Однако дальше в ходе проведения допроса Нжде признавал: «Но думаю, что, может быть, очевидцы Хойлунц и Джанунц имеют в виду расстрелянных и сброшенных с Татевской горы около 200 турок из отряда Завал паши, которых русская власть употребляла против нас. Желаю подчеркнуть, что отряд Завал паши был мною разгромлен, и он сам, раненый, вместе со своими офицерами и бойцами, попал в плен. Мною было дано указание боец высвободить, а Завал пашу с его офицерским составом на публике расстрелять. Однако мои телохранители вместе с крестьянами расстреляли их в Татеве и Дарбасе и скинули с Татевской крепости… Я настаиваю, что убитые были турки, одетые в красноармейскую форму, и, может быть, очевидцы Хойлунц и Джанунц, отталкиваясь от этого, считали, что красноармейцы — российские и армяне».

Спустя десятки лет в собственной автобиографии, которая была написана в местах заключения, Нжде вспоминал про данный эпизод с «Завал пашой» так: «Покидая Армению, я взял с собой шкуру тигра, убитого моими вояками на армянском берегу Аракса, — (мое единственное вознаграждение). Кинжал Джавал паши — (мой единственный военный трофей).(2)
В собственном обращении на имя главу Президиума Верховного Совета ССР Климента Ворошилова Нжде утверждал: «Осенью 1920 года из Баку в Зангезур дохода турецкие орды под командованием Завала Паши. Возникновение турецких войск вызвало бурю возмущения в числе крестьянства. Турецкие аскеры, верные собственной волчьей натуре, начали грабить и убивать гражданское население. „Зангезур стал Турцией“, — писали мне из Гориса и Татева. В зимнюю пору 1920 года части Завала Паши напали на Сисиан. Мое народное ополчение выступило против турок. В бою, которое имело место у Татевского монастыря, турки потерпели катастрофическое проигрыш и оставили Зангезур… От собственных народных дружин я добивался высокой нравственности даже по отношению к мусаватистам и туркам, пытавшихся убить армянство. Во всех моих приказах говорилось: „Будьте гуманны к невооруженным“».(3)
В 2011 году в журнале «Ноев Ковчег» в № 4 за февраль была размещена публикация Гамлета Мирзояна «Миф и правда о расстреле в Татеве». В статье зявлялось, что русское обвинение Нжде 1948 года было основано на неверных свидетельствах и сознательных лжесвидетельствах, так как, в реальности, в татевском историческом эпизоде пострадали расстрелянные и сброшенные со горы турецкие офицеры и аскеры. По тексту статьи ее автор Мирзоян совершенно уже старательно отделял «мух от котлет»: «красноармейцев» и «коммунистов» от турецких боец и офицеров: «Красноватые и аскеры понесли огромные утраты»; «Восставшие перекрыли красноармейцам и аскерам все выходы в сторону Советского республики Азербайджан». «В ночном бою Завал-паша пробовал вырваться из кольца окружения, но, раненый, попал в плен. Вместе с ним в руках представителей ополчения Нжде оказались оставшиеся в живых переодетые красноармейцами аскеры». Аскеры переоделись в красноармейцев. Это были не красноармейцы, а аскеры.

В итоге Мирзоян сделал последующий вывод: «Как обошлись с турецкими офицерами, мы уже знаем из показаний Нжде. Не об этих ли трупах сказочных красноармейцев говорили Деведжян, Хойлунц и Джанунц в собственных поклепах на Нжде?! И не та ли ересь во благо стала основанием композиции холста Коджояна «Расстрел коммунистов в Татеве»?! Пора бы вернуть справедливость и поменять табличку под картиной на «Расстрел переодетых красноармейцами турецких офицеров в Татеве».

Как оказалось, публикация Мирозояна только делает новый миф в подмену предыдущего. В итоге выходит, что ликвидирование турецких офицеров и боец в Татеве изуверским методом — это собственного рода оправдательный момент в отношение лично Нжде и неверного советского обвинительного вердикта. Ведь красноармейцев (предполагается — российских) Нжде не расстреливал. После боя он убивал турецких аскеров. А это, разумеется.
При этом, еще в 1996 году в собственной базовой монографии об Армянской республике во время 1918—1920 годов американский историк армянского происхождения проф. Калифорнийского института Ричард Гейбл Ованнисян (Hovannisian) выяснил, что в военном эпизоде около Татевского монастыря в осенние месяцы 1920 года действовал сформированный из турецких военнопленных 1-й стрелковый полк «Турецкой Красноватой Армии».(4) Его бойцы и командиры — и есть красноармейцы — самые истинные, но не «сказочные». Прямо за Нжде Ованнисян повторно сказал, что эта красноармейская часть проиграла, глава полка получил ранения и взят в плен. О предстоящей его судьбе американский историк сознательно не рассказывает, так как в то время не владел данными о утонченных экзекуциях в Татевском монастыре. Но назвать имя непонятного и сурового Завал Паши, будто бы вторгшегося, по рассказам Нжде, в Зангезур осенью 1920 года, американский историк так и не отважился. Ведь в действительности, по появившейся информации, глава 1-го стрелкового полка Турецкой Красноватой Армии (совершенно и не паша) по итогам боев у Татева выжил и продолжал командовать полком, по последней мере — в декабре 1920 года.
При этом, можно с огромным основанием утверждать, что пленные турецкие красноармейцы были ликвидированы в Татевском монастыре вместе с пленными русскими красноармейцами и просоветски настроенными армянами.
Эпизод с турецкими красноармейцами в Сюнике в октябре—ноябре 1920 года отчасти изучен российским историком из Санкт-Петербурга Виталием Витальевичем Познахиревым — доцентом Смольного института Российской Академии образования.
По означенному развитию событий доц. Познахирев дает последующую данные в собственной монографии «Турецкие военнопленные и гражданские пленные в Российской Федерации в 1914—1924 гг.», размещенной в 2014 году. В итоге исследование Познахирева по теме дозволяет преодолеть новосозданный в постсоветской Армении миф о Нжде и об учиненном им «праведном революционном терроре» чисто «правильной» государственной направленности в стенках Татевского монастыря.

В случае с восстанием и боями в Сюнике в осенние месяцы 1910 года, утверждает Познахирев, идет речь о 1-м стрелковом полке турецкой Красноватой армии, по другому еще называемом в документах: «1-м стрелковым турецким полком», «Турецким стрелковым красноватым полком».
1-й стрелковый полк турецкой Красноватой армии состоял из 2-ух отрядов и его количество не превосходила 800 человек. Полк формировался управлением Красноватой армии в Азербайджане во время с июня по октябрь 1920 года из турецких военнопленных, которые оказались в российском плену во время 1914—1917 году. Набор в 1-й полк проводился в главном — в Баку и — отчасти — в Екатеринодаре. А также, «агитационно-вербовочные бюро» для привлечения в полк турецких военнопленных были развернуты в Астрахани, Майкопе, Нальчике, Ростове на дону, Ставрополе и на хуторе Романовский. В итоге, эта часть вооруженных сил Красноватой Армии полностью для себя вписывается в историю т. н. «интернационалистов» в Междоусобной войне в Российской Федерации 1917−1922 годов.
Инициатива сотворения 1-го стрелкового полка турецкой Красноватой армии всецело исходила от турецких коммунистов, еще до сотворения Коммунистической партии Турции развернувших свою революционную деятельность в Баку после установления русской власти в Азербайджане (апрель 1920 года). Данная инициатива была поддержана РВС Республики. Дальше узнаваемый лидер турецких коммунистов Мустафа Субхи предложил развернуть данный полк в дивизию, для чего провести мобилизации жителей Турции, которые проживают на территории республики Азербайджан. РВС 11-й Армии отторг это предложение.
Кемалисты из Анкары имея определенные основания подозрительно смотрели на военную активность турецких коммунистов в Азербайджане, так как 1-й стрелковый полк еще не имеющейся «турецкой Красноватой армии» было намечено сходу после формирования перевести в Турцию. Турецкие коммунисты, которые планировали в ближайшее время оставить Баку и возвратиться на родину, считали нужным располагать в Анатолии верной им армейской частью. Личный состав полка получил подобающую политическую подготовку, и доля коммунистов в нем приблизилась к семь процентов.
1-м стрелковым полком турецкой Красноватой армии руководил Мамед Эмин. Нельзя утверждать, что турецких военнопленных соблазняло жалованье на русской службе. Командиры и бойцы турецкого красноармейского полка получали ничтожное валютное обеспечение. Жалованье красноватого главу составляло 7,5 тыс рублей за месяц, а рядового бойца — 3,5 тыс рублей за месяц. В Баку в это время сотка папирос стоила 1 600 руб. Быстрее, часть турецких военнопленных завлекала возможность в рядах полка резвее возвратиться на родину.
К середине октября 1920 года формирование полка было окончено. Дальше мы хотим предложить текст автора монографии — к. и. н. Виталия Познахирева.
* * *
«К моменту отправки полка на родину, его личный состав был обеспечен обувью и зимним обмундированием менее, чем на пятьдесят процентов. Ощущался недочет в средствах транспорта и санитарном имуществе. Только во 2-ой половине сентября [1920 года] турки получили орудие (существенная доля которого, к слову, вышла из строя в 1-ые же дни боев): винтовки без штыков и 6 пулеметов, а более масштабное пополнение (277 чел.) «догнало» полк уже на пути в Турцию. Небезупречным оказался и план перемещения полка из Баку через Евлах, Агдам, Шушу и Герусы в Нахичевань, занятую к тому времени турецкими вооруженными силами. То обстоятельство, что один из участков обозначенного маршрута пролегал через Зангезур (Сюник), то есть территорию независимой Армении, не приостановил создателей плана перехода, так как тут находились части XI Красноватой армии, которые были введены в Зангезур в согласовании с соглашением меж РСФСР и Республикой Армения от 10 августа 1920 года с целью сотворения критерий для мирного разрешения спора меж Ереваном и Баку по причине гос принадлежности этого региона. При этом не было учтено ни растущее возмущение жителей Зангезура пребыванием Красноватой армии, ни все более обостряющиеся армяно-турецкие отношения, вылившиеся в сентябре месяце в широкоформатные военные деяния. Ужаснее того, составителей плана не принудило отрешиться от его реализации даже восстание жителей Зангезура, которое вспыхнуло 10 октября и приведшее к тому, что уже через полторы недели повстанцы, которые возглавляются Гарегином Нжде, фактически вытеснили части XI Красноватой армии за границы собственного региона.
В таковых критериях турецкий полк 24 октября 1920 года прибыл в Герусы и на последующий день вошел в состав специально предназначенной для угнетения восстания Зангезурской ударной группы войск (ЗУГВ), которая возглавляется начдивом П. В. Куришко (Курышко). Разумеется, что руководство ЗУГВ отнеслось к такому подкреплению без интереса, так как полностью сознавало, что наличие турок в составе группы войск вызовет в создавшихся критериях особенное возмущение армян, неоднократно усилит их сопротивление и, в итоге, сделает умиротворение мятежного региона трудным. Не добавляло командованию оптимистического настроя и возникновение в числе красноармейцев листовок, которые распространяются повстанцами:
«Товарищ боец! Я знаю, ты не забыл меня, армянского бойца, который недалеко от тобой погибал на высотах Палантенкена, увязал в снегах Эрзерума в противоборстве с нашим общим противником — турками Ты пошел на меня, собственного брата, забыл кровь, которая была пролита вместе. Тебя поставили недалеко от турками, , недалеко от историческими неприятелями России. Не могут они быть твоими товарищами, не верю я!».
Поэтому изучение боевых документов конца октября 1920 года наводит на идея, что штаб группы вольно либо невольно пробовал как-то отдалиться от турецкой части вооруженных сил. Например, в 1-ые дни собственного пребывания в ЗУГВ полк не получал никаких определенных задач; он не был придан ни одной из 5 бригад группы и не включен в состав ни одной из 3-х ее боевых колонн; лишь главе турецкого полка был дан распоряжение в будущих боях «ни при каких обстоятельствах не трогать гражданское население, не чинить никаких беззаконных реквизиций и конфискаций». Однако наибольшее внимание завлекает распоряжение Главу группы от 27 октября 1920 г. № 03/оп. В этом документе, кроме констатации факта, что «противник занимает тракт Каракилисе — Ангелаут — Нахичевань», и формулирования задач каждой из боевых колонн, содержится очень любознательный момент: если от глав всех колонн требовалось окончить сосредоточение в назначенных районах к финалу дня 31 октября и начать пришествие с рассветом 1 ноября, то Мамед Эмин получил распоряжение «с рассветом 31 октября перейти в пришествие на с. Яйджи, выбив и уничтожив противника в данном районе двинуться по дороге на Вагуды — Каракилисе — Шеки — Ангелаут — Шукар и дальше на Нахичевань».
В итоге, туркам прямо предписывалось начать пришествие на 24 часа ранее других сил ЗУГВ и в течение суток в одиночку продвигаться вдоль тракта, на котором, по данным разведки, как раз и размещался противник… Совсем разумеется, что реализация этого распоряжения при самом хорошем варианте обескровило бы полк в 1-ый же день боев. В худшем — повстанцы дали возможность бы туркам углубиться в их оборону, после этого полк был бы окружен и уничтожен. При этом другие части ЗУГВ навряд ли сумели бы оказать ему актуальную и продуктивную помощь, т. к., во-1-х, 31 октября они еще лишь занимали районы сосредоточения, а во-2-х — этот вариант развития событий распоряжением в принципе не предусматривался.
К счастью для турок, Г. Нжде не стал ожидать проявления начинания со стороны Красноватой армии. На рассвете 30 октября армяне сами штурмовали по всему фронту группы и продвинулись фактически до Герусы. Однако, командованию ЗУГВ получилось вернуть положение и 1 ноября перейти в пришествие в согласовании с первичными планами. тогда же турецкий полк поступил в подчинение главу 2-ой боевой колонны, которая включала в себя ранее только 103-й и 105-й кавалерийские полки.
В следующие день конкретно в полосе этого оперативного соединения разгорелись более кровопролитные бои, предопределенные частично значением для противника Яйджи как принципиального опорного пункта, частично — самим фактом наличия в составе колонны турецкого полка. В период со 2 по 4 ноября село не один раз переходило от одного к другому, и даже оперсводки штаба ЗУГВ передают особенное ожесточение сражающихся. «Частями колонны 2 ноября было занято с. Яйджи, где изрублено до 100 чел.»; «Во время занятия с. Яйджи (3 ноября — В.П.) обитатели, оказывая упрямое сопротивление, стреляли с крыш и [из] окон домов. Утраты наши и противника не выяснены, пленных не взято»; «Население Яйджи частью отступило с бандами (4 ноября — В.П.), частью изрублено на месте». (Слово «изрублено» навряд ли относился к действиям турок, которые не имели даже штыков).
Еще 2 ноября 105-й кавполк ввиду огромных утрат был отведен в тыл. Кавалеристов поменял 247-й стрелковый полк. Но всецело сосредоточиться на позициях эта часть смогла только к 4 ноября.
Не более удачно операция развивалась и на участках 2-ух остальных боевых колонн. С каждым днем все явственнее обозначался кризис тылового обеспечения. Уже 3 ноября в донесении штаба ЗУГВ было признано, что «доставка продфуража и огнеприпасов работающим частям вероятна лишь на вьюках, за отсутствием которых части лишены возможности снабжаться верно, вовремя и в достаточном числе. Чувствуется недочет в обмундировании и, приемущественно, в обуви».
Однако, штурм Яйджи 4 ноября привел к расчленению сил бойцов и настолько опрометчивому их отступлению, что в штабе ЗУГВ, возможно, появилось чувство давно ожидаемого перелома. Данный момент руководство группы войск посчитало пригодным для того, чтоб сделать еще одну попытку избавиться от турок. В 10 час. М. Эмину был дан распоряжение привести полк в боевую готовность, а после пополудни — начать движение в направлении Нахичевани по обозначенному до этого пути. При этом существующие в нашем распоряжении документы не разрешают дать ответ, получилось ли туркам в тот день получить однако бы боевые припасы.
О том, что происходило дальше, лаконически гласит оперсводка штаба группы от 6 ноября: «двигавшийся в направлении Каракилисе турецкий полк в районе (селений — В.П.) Агуды, Вагуды был обстрелян противником (400 штыков), занимавшим высоты Каракилисе. В результате порчи практически всех пулеметов (5 из 6) и значимого количества винтовок, и отсутствия патронов полк начал отход на Яйджи, но ввиду мощного тумана и ненадежных проводников, сбился с пути и в 12 час. 6 ноября прибыл в Герусы»,.. где здесь же получил распоряжение в 5 час. утра 7 ноября выступить на Яйджи. Однако, в оставшееся время М. Эмин смог связаться по прямому проводу с Баку и провести переговоры с некими из членов ЦК КПТ. Доложив, что «аскеры совсем нагие и босоногие в снежно-дождливых погодах при отсутствии санитарных имуществ хворают десятками людей», он попросил содействия ЦК в отводе полка на отдых и обеспечении его нужным вооружением, обмундированием, санитарным собственностью и транспортом. Но члены ЦК ответили только словами утешения и поддержки. Не дали они никакого определенного обещания и на просьбу главу полка прислать однако бы товары и 1−2 млн руб. маленькими банкнотами «для турецких военнопленных и гражданских пленных в Российской Федерации для производства покупок». (Последнее было соединено с тем, что с 6 ноября нормы продовольственного обеспечения в частях ЗУГВ были сокращены в два раза).
Во 2-ой половине дня 7 ноября полк возвратился на позиции в районе Яйджи. Из сообщений штаба группы можно увидеть, что там не сходу получилось решить, какой из полков, которые составляли к тому времени вторую колонну, должны поменять турки: 247-й стрелковый либо 103-й кавалерийский, — так как и тот, и иной находились далековато не в наилучшем состоянии. В конце концов, выбор был изготовлен в пользу последнего, так как в нем из 310 красноармейцев 250 оказались «босоногими и нездоровыми». При этом, в числе турок каждый 2-ой не имел шинели и сапог, но, как досадно бы это не звучало, в частях ЗУГВ это не числилось кое-чем сверхординарным.
Вообщем, все это уже не имело принципного значения, так как вооруженные столкновения в Зангезуре на время фактически закончились. Частично поэтому, что конфликтующие стороны понесли за 7 дней боев значимые утраты и почти во всем утратили боевая готовность. Однако приемущественно по той причине, что Москву начали серьезно тревожить победы турок в Армении. 29 сентября они взяли Сарыкамыш, 30 октября — Карс, 7 ноября — Александрополь, а с 11 ноября повели пришествие уже на Эривань. Вооруженные силы Армении, на 50% разгромленные и деморализованные непрерывными поражениями, были очевидно не в силах оказать им какого-нибудь сопротивления. Поэтому ЗУГВ была расформирована, а ее части начали в срочном порядке перекидываться к армяно-азербайджанской границе. В Зангезуре практически остались только штаб 28-й стрелковой дивизии, 83-я стрелковая бригада трехполкового состава и приданные ей 247-й и турецкий стрелковые полки. При этом небезынтересно подчеркнуть, что в это время 247-й полк был переведен в Герусы, а на позициях его поменял 248-й. В итоге, турки стали единственными, кто фактически бессменно оставался на передовой с 30 октября, в то время как все остальные части, когда-или входившие вместе с ними в состав 2-ой боевой колонны, были в различное время заведены в тыл.
Документы говорят, что период затишья М. Эмин предназначил укреплению боевой готовности полка. Например, 12 ноября он просил ЦК КПТ навести в его распоряжение всех еще находящихся в Баку турецких военнопленных, а на последующий день информировал, что Реввоенсовет XI Армии дал обещание прислать обмундирование для персонального состава «при первой возможности», т. к. «положение полка тут самое критичное».
Тем временем Ереван обратился к Анкаре с просьбой о начале переговоров, а 18 ноября конфликтующие стороны заключили прекращение конфликта и начали выработке положений мирного контракта. Факт данный делал последующую борьбу турок в Зангезуре лишенной смысла. Но он же и активизировал деяния бойцов. Оперсводка 28-й дивизии за 19 ноября рассказывает, что «на участке турполка идет жестокий бой за обладание Чертова моста, защищаем?? противником с упорством».
20 ноября Г. Нжде снова вышиб турок из Яйджи. По распоряжению руководства полк занял позиции на подступах к Герусы. Но в этот же день тут вспыхнуло восстание. Местное население, которое сохраняло все это время внешнюю лояльность к Красноватой армии, стукнуло в тыл частям 83-й бригады, которым только с огромным трудом получилось пробиться на высоты восточнее Герусы. При этом турки оказались в это время в в особенности трудном положении. Не говоря уже о неисправных винтовках, они, во-1-х, прикрывали подходы к селению со стороны злосчастного для них тракта Вагуды — Ангелаут — Каракилисе. Конкретно по нему из глубины Зангезура к месту боев дохода более боеспособные отряды Г. Нжде, и последний с полным основанием говорил позже, что его люди вошли в Герусы, «ступая по телам турок». Во-2-х, полк М. Эмина занимал оборону западнее и юго-западнее селения, а означает для того, чтоб объединиться с главными силами восточнее Герусы, он был должен преодолеть наибольшее расстояние.
Сделать это получилось далековато не многим. В соответствии с оперсводке штаба 28-й дивизии, на 20 час. 21 ноября в строю числилось только 298 аскеров, однако ранее их число составляло около 700 чел. При этом, не в наилучшем положении находились и другие части 83-й бригады, которые, по оценкам руководства, «так пришли в небоеспособность от двойного удара противника (с фронта и с тыла), что в особенности рассчитывать на удержание ими занимаемого района без пополнения их и приведения в боевая готовность, не приходится». Вообщем, задерживать занимаемый район остатки 28-й дивизии уже не пробовали и к 26 ноября всецело очистили Зангезур.
На этом, наверное, в вопросе о боевом применении 1-го стрелкового полка турецкой Красноватой армии можно поставить точку. По прибытию в Агдам он, наконец, получил недостающее обмундирование, а к середине декабря возвратился в Баку и находился тут до конца 1921 г., когда Анкара потребовала его возврата на родину. Оценивая утраты полка, мы думаем, что за весь период операции в Зангезуре они составили более 60 чел. убитыми и раненными. К числу убитых, разумеется, следует отнести еще до 400 турок, которые попали в плен к повстанцам в процессе боев за Герусы 20 и 21 ноября. По крайней мере, по данным Г. Мирзояна эти люди скоро после пленения были частью расстреляны, частью живыми сброшены в ущелье близ с. Татев (приблизительно 30 км от Герусы)».
— Познахирев В. В. Турецкие военнопленные и гражданские пленные в Российской Федерации в 1914—1924 гг.: монография. СПб.: Нестор-История, 2014. С. 246−252.
* * *
Заключения Виталия Познахирева: «Обобщая изложенное мы считаем вероятным утверждать, что высочайший военно-политический потенциал 1-го стрелкового полка турецкой Красноватой армии был растрачен очень малопродуктивно его несвоевременным и неприемлимым боевым применением. А также, последнее носило чрезвычайно интенсивный характер и совсем не соответствовало уровню и качеству вооружения части.
При этом, невзирая на то, что полк вначале действовал в критериях целого комплекса неблагоприятных событий, порожденных явлениями как беспристрастного, так и личного характеристики, его личный состав, обычно, удачно справлялся с решением возложенных на него задач и, при всей «незнаменитости» операции в Зангезуре, до последнего играл в ней одну из главных ролей, показывая обычно высочайшие боевые качества турецкого бойца».
— Познахирев В. В. Боевое применение 1-го стрелкового полка турецкой Красноватой армии в Зангезуре в ноябре 1920 года // Гуманитарные исследования. 2013. № 3. [http://human.snauka.ru/2013/03/2601] В этом издании см. научно-справочный аппарат.
(1) Из письменного разъяснения «Ещe несколько слов о Лернаайастане», который был представлен в Высшую судебную инстанцию АРПД. См. Гарегин Нжде, 1921 год. Судопроизводство в Тавризе, Ереван, 2001. С. 82−84.
(2) Овсепян Ваче. Гарегин Нжде и КГБ. Мемуары лазутчика. Ереван, 2007. С. 240.
(3) Там. же. С. 196.
(4) Hovannisian R. G. The Republic of Armenia: Between crescent and sickle: partition and sovietization. Los Angeles, University of California Press, 1984. P. 119.
Читайте прошлые части статьи:
«Пикантный вопрос» Нжде: взаимодействие с гитлеровской ФРГ
«Пикантный вопрос» Гарегина Нжде. Часть 1-ая: Нжде и Баграмян
«Пикантный вопрос» Гарегина Нжде: «Примерный офицер» и междоусобная война
«Пикантный вопрос» Нжде: «Цехакрон» и конструирование армянской диаспоры