Про черно-белого Лужкова и не про Лужкова тоже

Про черно-белого Лужкова и не про Лужкова тоже
Пост опубликован: 10.01.2020

Начнем с чёрного. Непременно, что тут на первом месте в «народной памяти» осталась та бесценная помощь, которую оказывала администрация города супруге градоначальника Елене Батуриной, что и отразилось в его втором после Кепки кличке — Старик Батурин.

Обычный вариант. В своё время автор проводил журналистское расследование истории с микрорайоном «Волжский», договор на стройку которого вроде бы в добросовестной борьбе выиграла дочка компании Батуриной «Интеко». Не сообщить, чтоб участок под стройку был взят в аренду у города намного дешевле, чем мог бы рассчитывать бюджет за такой же проект, но формально всё было верно: не центр, а «целых» три станции от Кольцевой полосы метро. Основной же чёрт спрятался в деталях.

Обычно так именуемая «доля города» в валютном выражении от цены всех жилых и коммерческих площадей новостройки составляла около 30−35% (в центре до пятьдесят процентов и поболее). Было установлено, что доля города в этом проекте составила… пять процентов. Формальное обоснование: строительной организации предстояло вывести за МКАД «56 производственных компаний и объектов». Однако было установлено также, что «предприятиями» были названы полуразрушенные теплицы бывшего совхоза «Горьковец». А «выводились» они в Некрасовку, где скоро, ведь вот совпадение, также началось жилищное стройку. О теплицах, конечно же, уже не вспомнили. Недолго подержав этот смачный договор, «Интеко» перепродала его иной компании. Разница цены 2-ух сделок осталась коммерческой потаенной. «Формально верно, а по факту изымательство». У «изымательства», объектом которого является бюджет, есть и популярное правовое определение.
А бывало и без затей. Когда город вдруг, за счёт бюджета строил трассу к пустырю, а позже оказывалось, что данный пустырь — кого нужно пустырь и на нём вырастет красавчик комплекс организации «Интеко». Либо когда «Интеко» ремонтировало «Рабочего и колхозницу» на ВДНХ, а спецы хлопали очами: «Погодите, но тут в смете те же работы, которые уже были изготовлены в прошедшем году!». А им разъясняли: «Ну… вот так вышло. Доктрина музея снутри постамента поменялась, нужно чутка переработать».

Либо когда «Интеко» брала сотки гектаров земли где-нибудь в Молжаниново (и 6 лет не приступала к строительству без всяких санкционных мер со стороны администрации). Однако что-то пошло не так: мировой кризис, денежные трудности с уже начатыми проектами… и нужно же! — как раз тогда город создаёт некоторый «фонд консолидации земель под будущее стройку общественного жилища». Первым счастливцем, у которого фонд выкупил участки, стала «Интеко», а вторым… второго не было, а фонд «благорастворился в воздусях», пропал кое-где в недрах администрации, не оставив ни адреса, ни мейла, ни телефона, ни даже факса для редакционного запроса.
Вообщем, крайняя история оказалась даже увлекательнее совхоза «Горьковец». Чтоб перебить намечающийся скандал, «Интеко» подаёт в трибунал на администрацию города, за то, что та не расселила обитателей сёл (да, в черте города Москва), что воспрепядствовало компании начать работы! Было, оказывается, в договоре и подобное условие, прямо сообщим, необычное: обычно сам строительная организация предоставляет квартиры в первых домах жителям застраиваемых территорий. Хуцпа высшего уровня. Нет, на ступень ниже. По этому иску «Интеко», оказывается, просто принудила город взять участки «взад». И здесь же подала новый заявление — о компенсации издержек на проектные работы! И проиграла. Так как Юрия Михайловича сняли.

Справедливости для подчеркнём, что данный уровень хуцпы тоже был предпоследним. Так как Батурина организацию «Интеко» продала правильным структурам, а заявление остался. И уже эти структуры заявление выиграли. Получили небольшой приз к сделке. В те дни, когда пипл радовался: ну, сейчас-то не забалуешь! Сейчас всё будет по правде, по справедливости…

Да, а Елена Николаевна вправду оказалась «профессиональным бизнесменом», как охарактеризовал ее Юрий Михайлович. Много ли вы понимаете жён государственных служащих, которые после увольнения (либо задержания) мужей продолжали записанный на них, жён, бизнес? Батурина начала бизнес до знакомства с Лужковым и удачно продолжила его после увольнения жена. Несчастным «исходным капиталом от Лужкова» этого не разъяснить. За её дома Москве не постыдно. Как бы в народе ни назвали один из её объектов — «Ухо Батуриной», «Тёрка» и т. п., он заслуженно получил свои премии. Как получают её проекты сейчас уже за границей.
При Лужкове в принципе было выстроено много неповторимых спостроек. Даже на «Золотой миле» — на Остоженке. Просто, когда они построены вот так, «кучей-малой», они больше походят на посёлок замков румынских наркобаронов. Ну, вы сообразили. А так, да, симпатичненькие. Это «мостик» к ещё одной претензии к Лужкову. Изуродованный исторический центр города. Можно ли было его спасти? Полагаем, что да.
В 1992 году только-только назначенный мэром города Москва Лужков жарко поддержал мысль конструктора Бориса Тхора, с которой его ознакомили, приведя в «товарный вид», основной конструктор Леонид Вавакин и долголетний сподвижник Иосиф Орджоникидзе. Мы назвали всех четырех реальных отцов мысли, так как позднее их развелось, как собак на ярмарке. Мысль строительства делового центра Москва-Сити в полутора извилинах города Москва-реки от Кремля была вправду превосходной. Здесь же родилась ещё одна: выстроить не один, а 4 деловых центра вокруг Садового кольца — в Нагатино, на Ходынке и условно в Сокольниках. Если б данный план осуществился на протяжении нескольких лет, то исторический центр города Москва был бы спасён от кубов, призм и остального стеклянного убожества, страшнее которого лишь исторические строения, «реконструированные» под бизнес-центры.

Свои услуги Москве высказывали предложение Reichmann, Siemens, Itochu, которые имели опыт строительства 10-ов небоскрёбов. Наверняка, у Лужкова был повод на публике возмущаться тем, что «они дают нам подобные условия, как будто они колонизаторы, а мы туземцы». Однако тогда в Российской Федерации просто не было компаний, которые способны выполнить этот проект. Ни на техническом уровне, ни финансово. Позже был кризис 1998 года, и когда уже российские либо вроде бы организации из России возвратились к проекту, и в общих чертах за десять лет его достроили, деловой центр Москва-Сити посодействовал решить много вопросов. Однако не ту первую и главную. Исторический центр города был уже беспощадно изгажен.
Что ж, так как приостановить поступь капитализма и крах социализма было не под силу даже Лужкову, порадуемся тому, что прибыль от управления деловым центром уходят не канадским либо японским, а нашим родным кипрским и джерсийским компаниям.
И самый ужасный грех Лужкова. Он уничтожил местное самоуправление в столице России. Не в 2000-х. А ещё в 1990-х. Уничтожил под корень, оставив городским собраниям районов проводить забеги пожилых людей в парках и что-то ещё в данном роде. Заодно показав центру «удачный» пример сотворения «вертикали власти» в масштабах государства. Мощное местное самоуправление не панацея от всех бед, но оно даёт надежду на то, что человек может хоть как-то воздействовать однако бы на тот мирок, который видит из окна. Даже мало на цены в магазине на первом этаже.

В 2004 году Юрий Михайлович потребовал «отменить к чертям собачьим!» (удар кулаком по столу) льготные ставки аренды 5 миллионов квадратных метров городской принадлежности, в главном первых этажей спостроек под компании торговли и услуг.
«Такая мера дозволит ограничить рост небезопасного для города класса „рантье“!», — сказал глава города.
В последующем году Лужков возмутился ещё раз. И ещё раз в следующем году.
Не нужно быть крутым юристом, чтоб проследить простые цепочки: под таинственным французским словом «рантье» прятались фирмочки жён, детишек, родителей тех людей, которые в той либо другой мере обеспечивают идеальное функционирование городской власти и правильных итогов голосования в столице. (Мы даже не будем упоминать слова: «чиновничество», «судейские», «прокурорские», «сотрудники правоохранительных органов» и т. п., чтоб не нарываться на статью о разжигании социальной розни.) Вот такая административная рента. Наверняка, отсюда и слово «рантье» в нашем, российском смысле слова.

Лишь в 2007 году к каким-то там выборам тема оживилась. Глава департамента собственности Владимир Силкин сообщил, что таки да,57 % сдающихся в аренду помещений, которые принадлежат городу, сдаются по льготным ставкам. (Скажем сходу, почти все «не льготные» тоже сдавались по непонятным ставкам.)
«Льготы непобедимы, — развёл руками Силкин. — Пока получилось их лишить разве что несколько ГУПов, которые выполняют городские заказы и тем уже получивших преференцию от города. Это только одна из 18 категорий компаний,которые имеют право взять в аренду помещения со скидкой».
Силкина поддержал, можно сообщить, конкретный руководитель, вице-глава города Юрий Росляк. Который тоже развёл руками и пожаловался, что поступления в бюджет со сдаваемой в аренду принадлежности, составляют ниже трёх процентов, и столько же жрёт их администрирование — управление и сервис. Почему государственные служащие страдают, но не передают 1-ые и цокольные этажи в собственность ТСЖ либо не приватизируют их по рыночным ценам, Росляк не растолковал.
Ну а в 2009 году, то есть по прошествии голосования, Росляк и Силкин на общей встрече с журналистами «развели руками хором». Бим: «Мы им даем льготную ставку в 1000 рублей, а они тут же „вешают ценник“ в 1000 долларов!». Бом: «Все эти „льготы“ от злоупотреблений никак не очистить». Наверняка, желали. Однако не успели. Ушли вместе с Лужковым.
«Лужковские прибавки» к пенсии, гласите? Вон где они остаются, эти прибавки. В каждом вилке капусты, приобретенном москвичами в субарендованных помещениях магазинов, в каждом подклеенном каблуке, в каждом цветочке на 8 марта.
Команда Сергея Собянина подошла к городским трудностям по другому. Какие там теплицы?! Каменные композиции на Тверской: «кадка» (на один куст) — «лавка» (на 2-ух человек) — «урна» (ну… зачем-то этого, что может выкинуть, человек, который решил посидеть на Тверской) — и любая такая композиция по стоимости однокомнатной квартиры.
Лужков орал градозащитникам, что его не разжалобить историями, как будто в «этой халупе», может быть, жил знакомый Александра Сергеевича Пушкина, которому поэт, может быть, наставил рога:
«Городу ширпотреб 19 века не необходим! Вы сами попытайтесь пожить либо поработать в доме с пересохшими древесными перекрытиями! С пылью и в холоде! Я произнес: реконструкция, но не реконструкция!».

Однако время от времени вдруг спрашивал:
«Что, правда, „Онегина“ читали? Ну, давайте подумаем».
На смену команде Лужкова пришли юные, подтянутые, улыбчивые, в столице Великобритании обученные, с идеальными манерами. «Да-да! Естественно! Российский и русский конструктивизм это мировое богатство!». А ночью дом сносился. И убийственный ответ: «Однако ведь ещё 117 спостроек конструктивизма осталось. Этого же довольно?».
А по причине первых этажей и иной схожей ерунды собянинские и совсем не рефлексируют: это уже просто фон. Однако в общем от принадлежащей городу недвижимого имущества, как «коррупциогенного фактора», избавляются. Продав, к примеру, секцию четырёхэтажного строения на площади Белорусского вокзала за 93,5 миллионов рублей. «Другими словами в районе 60 000 рублей за м2. Столько стоит метр жилища в Сыктывкаре, но не в самом проходном месте города Москва (а может, всей России)», — как сообщается в одном, не нашем, недавнем расследовании.
Вот, как-то случаем вышли на надобность сообщить что-то о Лужкове в белом мраморе. Однако что? Узреть его получилось лишь два раза. Оба раза сначала 2000-х и по обоим совсем забылись темы мероприятий, но запомнился Юрий Михайлович — инженер. Слово, однокоренное слову «гений». Один раз он разъяснял сотрудникам представителям СМИ, что механизм можно чистить от пыли и грязищи щёточкой, повсевременно, недешево и трудоёмко. А можно защитить механизм надёжным кожухом. Вот такая у него мечта в отношении города Москва. Сделать город, где будут регулироваться дождик, снег, солнце, ветер. На ехидный вопрос, мало ли реагентов для «разгона туч» достанется Подмосковью, он сообщил, что готов вложиться в разработки неопасных технологий, хоть институт под это дело сделать.
2-ой раз, уже быстрее за кулисами, его попросили объяснить давнишнюю советскую мысль «поворота сибирских рек», которую он вдруг поднял. Отреагировал он резко: «не поворот рек, а канал! Вы же не называете „поворотом рек“ канал Иртыш — Караганда!», но позже смягчился и обрисовал не лишь размещенный проект, да и ещё один. А конкретно собирать часть стока уральских притоков Оби, чтоб навести их на юг «фактически самотёком».
Тогда же автор цинично «сплагиатил» фразу Лужкова про Российскую Федерацию, которая состоит «из 2-ух частей, соединённых одной стальной и одной авто дорогой недалеко от Казахстаном» (см. «Олимпиада по новой истории для Нурсултана Назарбаева»). При этом, Юрий Михайлович веровал и, вероятно, откровенно, в то, что оградить от опасности Российскую Федерацию можно лишь тесноватыми финансовыми связями с южным соседом. Включая тот аква проект. При этом речь, согласно мнению Лужкова, шла не о спасении Арала, на что никакого канала не хватит, а про то, чтоб довести воду до Космодрома Байконур и далее до междуречья Сырдарьи и Амударьи, где у Казахстана много злачных, но безводных земель. Вероятно, было в виду пересохшее ещё в средние века русло Жанадарьи.
К слову, климатологи издавна сообщили, что в случае продолжения потепления большая часть Западной Сибири спрячется под водой. И не столько из-за таяния ледников, сколько из-за таяния нескончаемой мерзлоты и разрушения грунтов в самой Западной Сибири. Однако было и предупреждение «обратного» характера, про то, что уменьшение стока Оби вызовет… похолодание в данной части Ледовитого океана. Знал Лужков об этом либо нет, сообщить тяжело, но выходит, что конкретно данный канал может спасти Западную Сибирь от затопления.
Специалисты по экологии критиковали Лужкова за уборку листьев с газонов, что мешало образованию перегноя и «живых» почв. Уже после его ухода с поста листья попробовали оставить. Однако их не было видно. Из-за мусора и собачьих какашек. Лужков же распоряжался счищать листья до почвы, а весной газоны засыпали торфом, сжигающ?? кислород на каждой сотке как неплохой костёр. На пылающем торфе Лужков и погорел. Простите за каламбур. Торфоразработки на востоке области подлежали затоплению и тяжело разъяснить, кто этому больше мешал. Региональные структуры, распродавш?? территории под дачные поселки и промышленные территории. Либо московские, закупавш?? торф, в чём, естественно, имели свои интересы и региональные. Однако конкретно 2-ой версией стукнули по мэру, когда летом 2010 года Москва задыхалась от дыма и пожаров в лесных массивах, а Лужков протормозил пару дней с возвратом из отпуска. Однако это, естественно, стало лишь причиной.
Есть такая российская бюрократическая традиция — плевать в спину преследуемым боярам. А ещё вотчинность, местничество, полное недопонимание принципов командной работы. Быть может, среди наиболее огромных заслуг Владимира Путина станет то, что он безжалостно разламывает эту систему. Когда Борис Ельцин выслал в отставку Сергея Степашина, государственные служащие хохотали просто с каким-то надрывом: «И мы думали, что это — наследник?!». А Владимир Путин, став президентом, провозгласил Степашина руководителем Счетной Палаты, дав этому органу широчайшие возможности. Никакой мести не последовало, да и рассчитывать хоть на какое-то осознание «по старенькой дружбе» никто не мог. Вероятно, на это и был расчёт.
Когда посреди 2000-х Владимир Путин выбирал преемника, он приблизил 1-го из вице-премьеров, так, что ни у кого не оставалось колебаний, это преемник. А когда чуток отодвинул его, тот чрезвычайно приметно расстроился. Вероятно, последовал заключение, что ему недостаёт командного духа. А Дмитрий Медведев, когда он подвергся схожей проверке, посчитал перемещения расслабленно. Он и стал преемником. Умопомрачительно, как много прожжённых чиновников не могли осознать, что Медведев — не «грелка», а член команды, один из трёх-четырёх важных в 2010—2011 годах. А раз не сумели осознать, то сами изгонялись из команды. В критичных вариантах — из власти в принципе. То, что соединяет воединыжды эту команду, её цели можно назвать политическими (что бы ни вкладывалось в это понятие).
То, что называл командой Лужков, было группой людей,которые имеют свои чисто интересы в сфере экономики. И эта команда развалилась на раз. С Лужковым по принципным суждениям ушёл лишь его глава пресс-службы Сергей Цой. Другие «сподвижники» держались за кресла до последнего, а кое-кто посиживает в них до настоящего времени. Когда возникла 1-ая информация о вероятной отставке, Лужков намёком, но сообщил, что подымет город. Кого? Рантье? Городских парламентариев? Народ? Наверняка, задавать для себя данный вопрос должны все команды, по горизонтали и по вертикали.
Быть может, когда Лужков после увольнения в последний раз приехал на Тверскую, 13 за личными вещами, он думал и об этом.
«Юрий Михайлович, простите, просили в два часа уложиться», — сообщил сторож.
По пути в кабинет Лужков не повстречал ни 1-го работника. По-видимому, за дверями не лишь не шевелились, да и не дышали. Посидел в кабинете минут 15, собрал фото и вышел. И опять ни души. На выходе попрощался с сторожем: «Звони, могут выходить. А то ещё там обо****ся (испытают принужденную дефекацию)». Вот это была его команда, его система.